10517684_344654012362135_203405937260566339_n

И вечный бой, и тот же лес, и воздух

На Чёрной речке не было дуэли
Она случилась позже на Кавказе,
А может быть, той ночью в «Англетере»
Или в Лубянском… На последней фразе,

Которая оставлена поэтом
Про «перечень взаимных… бед, обид»,
В который раз вдруг замерла планета,
Первоначальный принимая вид.

В «приют спокойствия, трудов и вдохновенья»
Каким-то чудом вновь обращена,
Диктует Им свои стихотворенья
И вновь рождает гениев она.

И вечный бой, и тот же лес, и воздух,
Лишь привередливей девайсы с каждым днём,
Всё так же кто-то зажигает звёзды
И жжёт сердца глаголом, как огнём.

Но «за забором из сырой фанеры»
«Безвыходно материален мир»,
Поэты, пилигримы, пионеры
Едва ли старше тридцати семи.

Плечо к плечу, судимы-неподсудны,
«За тунеядство» выброшены вон,
Умрут в нью-йорках с русской думой трудной
Наедине, под колокольный звон…

Поэту

Последний шанс остаться человеком
И своего не потерять лица
В гламурных джунглях конченого века –
Идти, идти до самого конца.

В тот дивный мир, свободный от условий,
Где должно говорить, а не молчать,
И ценно то единственное слово,
Которое ты мог рубить с плеча.

А в нём была бы истина иная,
Не та, которой тешат дураков,
А та, что душу с мясом вырывает,
Но дышится от этого легко.

Есть шанс любить и быть самим собою,
Наматываясь на резьбу колка,
Когда звенит последней нотой боли
Тобою сочинённая строка.
e955d35107cf718fb2d4e

Рукопись города

Гляну с высотки на рукопись города:
тощие крыши,
безглазые площади,
чёрный мужик с булавою на лошади
(он по сюжету неслышим).
Молча взирает на вопли без повода –
проводы жизни
на кончике провода.
Тянется рыжая
Фальшь междустрочная,
ни сантиметра
нетронутосвежего.
Вот раскорячилась площадь бесстыжая,
днём разворочена,
бытом заезжена.
Клёны торчат на безрифменных улицах –
Жмутся друг к другу,
Как мокрые курицы,
перья свои разбросав
на обочины…
Вновь фонари
до зари
обесточены.
Чахнет под липами,
мир инсталляция…
Кайфом ли, трипом ли
и аберрацией
всеразрешающе
сытое РАЦИО
жирными пальцами
фабулу мацает.
Лепит коллизий
иллюзии
пошлые.
Души, как новые туфли, разношены,
свалки засажены
райскими кущами,
Алчь загребает во чрево
гниющее
остров наш,
ставший приютом единственным.
Поровну
с городом
делим бессмысленность
поисков истины,
скаредность вздорную,
серое, чёрное…
Бродим по миру,
как вечные странники,
где-нибудь там
у полей, на окраинке,
вылечим душу,
стряхнув, как с куста,
муть суеты.
И с пустого листа
вечный начнется талмуд,
новые люди, не я и не ты,
рукопись Богу вернут.
367748

Над лесом гитарный звенит перебор

Над лесом гитарный звенит перебор,
И в отблесках алых костра –
Мятежная юность, серебряный бор,
Ах, как эта песня стара.

Рассвет просыпается, красен и юн,
И видно как сквозь частокол:
Неясною тенью крадется июнь…
Вот солнце уже высоко –

Желтком раскаленным вкатилось в зенит.
В обнимку в высокой траве
Уснули… И только гитара звенит,
И льется рассеянный свет.

И кажется мир золотым решетом
Сквозь сетку пушистых ресниц.
Зеленый шатер, а под ним шапито:
Арене не видно границ,

Июнь словно фокусник из рукава
Рассыпал соцветья чудес –
Растаяло небо, исчезла трава,
И лес изумрудный исчез.

Лишь запах волос твоих с дымом костра
Смешался в полуденном сне
Лет тридцать назад, а как будто вчера,
Все помнится, помнится мне.
loneliness

Поговори со мной, прошу

Поговори со мной, прошу,
О чём-нибудь, о ерунде
О том, как тих зелёный шум,
Как серебро звенит в дожде,

И ударяясь о карниз,
Дождями жажду утоляя,
Летит душа куда-то вниз
В подвалы собственного рая.

Поговори о том, как свет
От преломления спасаясь,
В траве запутывает след,
А жизнь – полосочка косая –

Лежит на плоскости стола
И так отчётливо и ясно,
Читаю я её слова:

«Стихи и слёзы не напрасны!»

Так тихо за плечом стоит
Мой ангел светлый, днём и ночью,
И дарит крылья мне свои,
И счастье вечное пророчит.

Найди меня

Найди меня в этом безумном,
Испорченном завистью мире,
Пока не свихнулась от дум я
В своей опустевшей квартире…

Найди меня в ворохе мыслей,
Истлевших надежд и влияний,
Блокнотик до корок исписан,
Я в плед завернусь на диване,

Замру, превращаясь из точки
В торнадо, что рвёт пустоту,
В уныния чёрный источник,
В шагов умирающих стук…

Услышь меня, следуя зову,
Тропою наитий приди,
Дождя невесомой слезою,
Неясною болью в груди.

Найди меня среди прохожих,
Средь мнений расхожих и слов.
Приди, чтоб на встречу умножить
Разлуки простое число.
4rtRfqQBtFw

В пределах населённой пустоты

В переделах населённой пустоты
Надуманным условностям историй
Вольготно. Тут не ищут траекторий,
Но лабиринты, стены и мосты

Расставлены. Ни шагу стороной,
По медианам треугольных будней,
Фарватером скопированных судеб
Тоски ковчег пересекает зной,

Тут эти утверждаются и те
За счёт иных, тут прочие исходы,
И небосвод в любое время года
Распят как спас на Северном кресте.

Что будет утром? Вновь родится день
В последнем взмахе предрассветной кисти,
И на холсте билбордовом повиснет,
Теряясь в повседневной ерунде.

По ржавым трубам потечёт молва
В зловонные отстойники иллюзий,
И глянцевые копии – не люди
В пыль перетрут случайные слова.

Мертва едва рождённая строка
Там, где враньё – отрада и спасенье.
Сквозит тоска в дыхании весеннем…
Лишь над весной не властны тут пока.
13005760-R3L8T8D-650-8

На кресте холма

Вон на кресте того холма
распята улица,
блудница,
мазков небрежных хохлома
зовёт
соблазна причаститься.
День
в маскарадно пошлый крен
сползёт, как грим,
со щёк зелёных.
Блеснёт,
стекая с бледных стен
по раскалённому бетону
автомобильная сурьма,
дохнёт асфальтовое
лоно,
и бородавками дома
рассыплются по коже склона.
Я всё равно по ней пройду,
отравлена тщетою мысли,
душой – в раю,
судьбой – в аду.
Пройду
и вместе с ней повисну.
И слово
раскроит тоску
на тысячи безумных формул,
и неба скомканный лоскут
расправится… и Бог, бесформен,
проникнет внутрь, бунтарь и раб,
глухой и нищий, как закат,
слепой до самого утра
и гибельный, как солнца взгляд.

Обертоны тоски

Дождь непрерывно за окнами шёл
Тысячу тусклых томительных дней,
В ржавой жестянке заката на дне
Плавал рассеянный свет… И с душой

Что-то творилось, как будто она
В пыльных хранилищах дней и предметов,
Снов, нарисованных по трафарету,
Силилась цвета игру распознать.

Ахроматичны тоски обертоны.
Грифель под кожицей карандаша
Скипнул, скользнул по строке не спеша,
И в опустевшей коробке бетонной

Сквозь темноту проросли облака,
По потолоку побежали, как тени,
Мыслей и образов хитросплетенья.
Словно откуда-то издалека,

Вдруг зазвучал долгожданный рингтон,
И на дисплее бездомной судьбы
Вспыхнуло имя, которому быть!
Быть среди самых любимых имён!
12795610-R3L8T8D-900-5890110-R3L8T8D-900-RobGonsalves086

Летучий голландец

Откуда-то из темноты
Под звук последнего трамвая
Плыл месяц, мачтами качая, –
Фантом несбывшейся мечты.

Удел летучего голландца –
Искать Морганы чудный берег,
Он призрачен и всё же верит
Фантасмагориям как шансам…

И Млечный путь под ним текуч,
И ветер наполняет парус,
Дождей серебряных стеклярус
Звенит, качаясь между туч.

«Не пригласить ли вас на чай,
Мой друг, причаливайте смело,
Коль вам тоска осточертела –
Пора развеять невзначай…»

Мой город погасил огни,
Уснул до завтрашнего утра,
И время замерло как будто.
И в целом мире мы одни

С голландцем вдоль холмов плывём,
Туда, где кошка ждёт и фикус,
Судьбы моей неверный прикус –
Постылый опустевший дом…

Завтра мир спасёшь

Привет, старик,
Ну как дела?
Во-первых, во-вторых…
Я так давно звонка ждала,
Всё думала: Как ты?
Что видел, слышал? Чем живёшь?
Под шалью суеты
Тоски своей скрывала дрожь,
И так поговорить
Хотелось… помолчать,
И голос твой, старик,
Как будто невзначай
Вдыхать, напитываться им,
Как влагою земля.
И ты б опять, невыносим,
Всё начинал с нуля:
О президентах и царях,
О рабстве и кресте –
О чём обычно говорят
В темницах тесных стен?
Ты позвонил, упала боль
Комком на дно души.
Я не в ответе, дорогой,
За то, что мир грешит,
Несовершенен он и дик,
И в нём не счесть потерь,
Попробуй, счастье в нём найди
И в запертую дверь,
Не подобрав ключа,
Войди. Попробуй быть собой,
Хотелось бы с плеча
Рубить, но мямлишь в разнобой
С толпой продажных и слепых,
Таких же, как и ты,
Пытаясь свой мирок слепить
Из липкой пустоты.
Ты распалялся, связь рвалась,
Ты был почти распят,
Со мною разругавшись всласть…
Уже соседи спят,
И ночь спускается, добра,
Смиренно плачет дождь.
Ложись-ка спать, старик, пора,
А завтра всех спасёшь.

Когда устану от борьбы

Когда устану от борьбы
С собой и непослушным миром
И сброшу иго всех кумиров,
Которые как я, слабы,
Вернусь к себе. Отсюда родом
Мой главный первозданный страх.
Ищу его в глухих лесах,
И выхожу, как на свободу,
В поля, без мыслей, налегке.
Стряхнув росу с озябших крыльев,
Забуду, что была бессильна
Суть удержать в своей руке.
У сильных света не прося,
Скользну вдоль радужного спектра
И уловлю дыханье ветра,
И поднимусь над всем и вся.
Когда устану от борьбы,
Без взгляда не оставлю реку,
Войду в нее, нырну навеки.
Я берегом стремилась быть –
Ну, а теперь водоворотом
Умчусь в задумчивую даль,
Себя до капельки раздать
И не рассчитывать на что-то…

1979658_810516058978543_899117803_n

В клепсидре послесловий

Как выбраться из матрицы вещей,
Из тьмы определений и условий,
Из текстов, что погрязли в многословье?
Как позабыть про логику вообще,
Не следовать ни праву, ни закону,
Который никого не защитит.
Как истину не возлагать на щит
И не мечтать про новые погоны
В погоне за сияньем миражей?
Как сбросить маски, фрески и фантомы,
Никнеймы, аватарки и рингтоны
И быть открытым, даже в неглиже?
Как выбраться из матрицы вещей,
Как вытащить себя из этой мути,
Которая иллюзия по сути?
Мир в текстах растворился и исчез.
Смывает взгляд с лица земли предметы,
Им больше не помогут ярлыки.
Смотри, как улетают мотыльки –
Невидимые бабочки рассвета.
А ты стоишь один среди толпы,
Так заострен на собственном покое,
И ты не знаешь, что с тобой такое
И почему твои глаза слепы.
Ты просто в мега тексте отыскал
Ту черную дыру освобожденья,
Которая на буковки не делит
Песчинку, утонувшую в песках.
Ты пылью стал, не выполнив условий,
Извлек себя из плоти и тоски,
И вдруг открыл, что правы лишь пески,
Текущие в клепсидрах послесловий.

9099760-R3L8T8D-1000-85923876827

Найди на планете спокойное место

Найди на планете спокойное место,
Скажи себе тихо, что все хорошо,
Зажмурься, останься без факторов прессы,
Усни, наконец, со спокойной душой.
Предайся мечтам о безоблачном небе,
Волной позитива окутай свой мозг,
Не думай о мире насущном и хлебе,
Оставь без ответа глобальный вопрос:
«Зачем умирают невинные дети?»
Закройся в своем имманентном мирке,
Пусть бродит чума по огромной планете,
Она где-то там, на краю, вдалеке.
Забвеньем задернуты окна и двери,
Погладь свою кошку, умойся, поешь,
К чему тебе думать про чьи-то потери,
Когда своей скуки заделать бы брешь.
Пусть где-то взрываются бомбы и мины
И падают замертво чьи-то друзья,
Ты так далеко, и твои мокасины
По трапам, отправленным в ад, не скользят.
Закройся, уйди от докучного звука,
Запри свое сердце от боли чужой,
Авось не заметишь возмездия руку,
Что брошенный мир занесет над тобой.

Только сердцем истину поймешь

Привычна стала смерть:
Статистикой убитых
Как пулями, таблоиды прошиты,
Мне нужно усомниться и посметь
Найти причину этого безумья
И правду отыскать в потоке лжи.
Но как добраться до неё, скажи?
Сложив  картинки, получаю в сумме
Все ту же отвратительную ложь.
И обостряется тупая боль внутри,
Подсказывает: слушай и смотри –
Тут только сердцем истину поймешь…

11896119_901825326573893_5170808349232842889_n

Устанет сердце от войны

Устанет сердце от войны,
Потянется к теплу и свету.
И, догоняя ход планеты,
Вновь извлечет из тишины
Надежды слабой робкий луч,
И он осветит серость далей,
Стирая страшные  детали…
И в запахе дождя и туч
Откроется исконный смысл
Того, что на земле творится.
И смерть отступится, а  лица
Того, кто превратился в крыс,
Забудутся …   И, кровь с землею
Смешавшись, канет в глубину
И прорастет через войну,
Сквозь время новою травою.
И все начнется. Как весной
Все начинается: с рожденья.
И солнце снова высь разденет.
И грусть уйдет от нас с тобой.
А вместе с нею злое время
Для  тех, кто обратился в  прах,
Храня молитву на устах
И в жизнь не брошенное семя.

56371

Нас  Википедия не делает добрей

Нас  Википедия не делает добрей,
И человечность не приходит вместе
С прочтением сегодняшних известий,
Срывающих одежды с упырей.
Нет ничего печальнее убогих
Высокообразованных глупцов,
Которые на памяти отцов,
Как на костях, оттачивают  слоги.
Нет ничего  грустнее суеты,
Которая живет в незрелых душах,
И делает их мелочней и суше.
Безумен мир, его рисуешь ты
По своему подобию и плану
И думаешь, свободен и умен,
Не ты его —  тебя имеет он.
А ты и рад, что снова им обманут.
И сколько бы ты книг ни прочитал,
Каких бы ни набрался знаний,
Найдя у Заратустры ли, в «Коране»,
С Библейских притч срывая как с куста.
Ты все равно постичь не в силах смысл,
Пока не отыскал его внутри,
Он есть в тебе, внимательно смотри,
Мы с этим смыслом вместе  родились.