367748

Гляну с высотки на рукопись города:
тощие крыши,
безглазые площади,
черный мужик с булавою на лошади
(он по сюжету неслышим).
Молча взирает на вопли без повода —
проводы жизни
на кончике провода.
Тянется рыжая
Фальшь междустрочная,
ни сантиметра
нетронутосвежего.
Вон раскорячилась площадь бесстыжая,
днем разворочена,
бытом заезжена.
Клены торчат на безрифменных улицах-
Жмутся друг к другу,
Как мокрые курицы,
перья свои разбросав
на обочины,
и фонари
до зари
обесточены.
Чахнет под липами,
мир инсталляция…
Кайфом ли, трипом ли
и аберрацией
всеразрешаюше
сытое РАЦИО
жирными пальцами
фабулу мацает.
Лепит коллизий
иллюзии
пошлые.
Души, как старые туфли, разношены,
свалки обсажены
райскими кущами,
алчь загребает во чрево
гниющее
остров наш,
ставший приютом единственным.
Поровну
с городом
делим бессмысленность
поисков истины,
скаредность вздорную,
серое, черное…
Бродим по миру,
как вечные странники,
где-нибудь там
у полей, на окраинке,
вылечим душу,
стряхнув как с куста
муть суеты.
И с пустого листа
вечный начнется талмуд,
новые люди, не я и не ты,
рукопись Богу вернут.