11892279_730885293701137_4080322261910884814_n

Когда-то наши земли заселяли племена солнечных землепашцев. В их обществе царило равенство и братство, они были свободны и тесно связаны с единственным непреложным законом Вселенной – природным циклом жизни.

Но однажды они почти бесследно исчезли с этой земли, спасаясь от завоевателей с железными топорами. Куда они ушли, никто не знает. Народ, никому не желающий зла, живущий в равенстве и братстве, выращивая хлеб и поклоняясь солнцу и небу, не может себе позволить расслабляться, если его окружают те, кто живет по другим законам.  Пацифизм наказуем. И первый урок, который за много тысяч лет получил народ, живший на этой земле, заключался в необходимости защищать свой мир, свой хлеб, своих детей, свою территорию.

Во времена Киевской Руси это умели. И несколько веков страна земледельцев имела границы, была одним из самых больших и развитых государств Европы. Занимала обширные территории, могла похвастаться среди государств этого континента своей силой и могуществом, ученостью и культурой. Во многом испытывая влияние Византии, киевский князь Ярослав стремился развивать свое, национальное. Он приветствовал развитие науки и искусства, поощрял градостроительство. В пору его правления было построено множество церквей. Он недаром был назван Мудрым, неся народу развитие и свет.

Кстати, слово Русь, по мнению некоторых ученых (О.Н. Трубачева, Г. Вернадского) восходит к иранскому слову, означающему светлый белый, русский – это светлый арий. (*ruksi «белый, светлый» > *rutsi > *russi > русь)

Кто они, наши далекие-далекие предки? Арии, роксоланы, сарматы, аланы, скифы …? Так ли это важно, как раньше называли их.

Гораздо важнее, что сохранили мы в своих генах спустя много тысячелетий.

После принятия христианства языческая Русь, хранящая традиции древних светлых аланов, переняла с книжным знанием и чуждые ей идеи. Неравенство, завоевательную политику, распри государственного и местного масштаба – все это было не свойственно мирным земледельцам, которые вынуждены были стать воинами, обороняя свою землю. Восприимчивые к чужому и вынужденные защищаться, они приняли как своё, то, что ценилось в мире неравенства и агрессии. Впитали это и лишь спустя много веков пробуют скинуть вместе с внешним игом.

Украина (один из осколков Киевской Руси), как и полисы трипольцев, тоже однажды исчезла с карты Европы, потеряла свои границы, проглоченная сначала ордынцами, потом княжеством Литовским, Речью Посполитой, затем снова, как мяч в игре, передана ордынской империи, плавно превратившейся в Московию – Россию – СССР. Украина до сих пор находится под ее гнетом.

Что такое государство? Национальная идентичность, заключенная в границы? Машина насильственного подавления самобытности или инструмент сбережения этой самобытности? Что это как не подчинение, подавление, выравнивание, границы, законы, устав существования, в котором нет места полету фантазии и свободе? Можно ли утверждать, что не имея собственной государственности, сохранил свою идентичность народ, населявший эти территории?

Мне кажется, внутренняя потребность в самобытности и свободе не имеет границ, она в генах народа, который живет тут. И под кем бы этот народ ни был (под татарами, монголами, литовцами, поляками, советами, собственными олигархами), он всегда будет хотеть освободиться от их ига и жить так, как велит ему солнце и небо, ветер и вода, земля и свободный творческий дух, живущий внутри каждого из них.

Россияне часто любят повторять, что они реалисты. Это правда. Они и прославились на весь мир, благодаря золотому веку русской литературы, именам Л.Толстого, Ф.Достоевского, А.Чехова. Но золотой век России – это не просто срывание всех и всяческих масок, это век тьмы, безнадежной черноты рабского существования.

Мне кажется, украинцы – их противоположность. Мы сенсуалисты, нация, живущая чувствами, ощущениями. Нас так долго заталкивали в ордынский кровавый реализм, что даже наш обрусевший гений Гоголь сошел от него с ума, а мы все – изрядно устали. И взбунтовались, чтобы вернуть себе себя. И сегодня нам для выживания просто необходимо чувствовать мир по-другому.

Если хотите реалисты – это те самые племена железных топоров, наступавшие из тьмы и приносившие с собой дикие привычки агрессии и поглощения.

Сенсуалисты – это светлые арии, солнечные земледельцы, открытые и свободные, которые почти никогда не имели собственных границ. Потому что чувства и ощущения невозможно затолкать в границы.

Но трагедия украинского народа заключается в том, что когда ты открыт и тяготеешь к отсутствию границ, ты уязвим.

Железные заборы, занавесы, изоляция – единственная возможность существования империй. Как только занавес приоткрывается, и лучи света пробиваются сквозь сдавленные тьмой веки и заткнутые ложью уши, начинается их падение. Вот почему любой император стремится уничтожить инакомыслие любым путем. Ему удобно управлять болванами, не ведающими, что творится за пределами их болота.

Но как мог сохранить свет свободный народ, столетиями пребывая под чьим-то зловещим крылом?  Возможно ли это? Пройдя тысячу миль поиска своей идентичности, украинцы только сейчас поняли, кто они такие и с кем их сердце. Не разум, не кошелек, не потребность в безопасности, а именно сердце. Они почувствовали это и сделали свой выбор. Это выбор ценностей, которые были присущи им изначально, в то время, когда они еще были светлыми ариями.

Когда мне говорят, что никогда не было такого государства Украина, что ему всего лишь каких-нибудь 25 лет, я думаю не о государственности, а о тех людях, с которыми мы осознали свою идентичность. Когда на этих землях селились арии и трипольцы, строили свои полисы и выращивали хлеб, когда ни Московии, ни Европы еще и в помине не было.

Украинцы доказали всему миру, что можно сохранить себя, свой ген свободы и открытости, даже не имея собственных границ, потому что он сам по себе является отрицанием границ. Его невозможно заключить в рамки насильственного сожительства, он выращен на этой земле, связан с ней. Это и есть та национальная идентичность, которую можно почувствовать сердцем.

Трипольцы ушли, а семена, посаженные ими остались, земля эта никуда не делась. Менялись границы государств, ею владеющих, кроились лоскуты власти и влияния, делились рудники и побережья, но на этой земле всегда жили одни и те же люди, которые из поколения в поколение рождались и умирали тут. Сменялись властители, флаги и строения. Но на месте оставались моря и реки, леса и земли, впитавшие кровь и пот заселявших эти территории ариев. И они родили тот народ, который мы сейчас называем украинцами, а раньше русинами, а еще раньше скифами, трипольцами. Они выращивали тут одни и те же сельскохозяйственные культуры, пели одни и те же песни, знали тайны своей земли, и она щедро делилась с ними своими богатствами. Они понимали и любили свою землю, независимо от того, кому из царей она принадлежала согласно униям и договорам. В любом случае, она принадлежала им. Была им родной. Этот народ врос в нее своим сердцем, своей любовью, своими мечтами. И никакие попытки лишить его этой земли не имеют смысла, потому что даже на месте вырванного с корнем дуба вырастет не пальма, а такой же дуб, желудь которого сохраняется в земле тысячи лет. Украина тоже ищет себя тысячу лет, но находится там же, на той же самой земле, как тысячелетний дуб Максима Зализняка в Холодном Яру.

Когда народы соединяются вместе насильно, они нежизнеспособны, это доказала история развития цивилизации. Замкнутые на себе системы (империи, тоталитарные режимы) тяготеют к самоуничтожению и потере собственной идентичности.

И, наоборот, те, кто не стремился к обладанию замкнутой территорией, но открыт и настолько толерантен, что даже не имеет собственных границ, имеет величайший шанс сохранить себя. Парадокс!

Может быть, впервые за много веков получив границы своего государства, потомки древних ариев, современные украинцы, вдруг осознали себя общностью. И почувствовали необходимость объединения и признания своей национальной идентичности извне.

Спящее национальное сознание будто окукливалось постепенно, не имея о себе понятия, не помня себя, шло на поводу у очередного господина, не зная своего пути, не ведя, чего хочет.

Но украинцы всегда интуитивно чувствовали приближение чего-то неизбежного и важного для себя. Это отражено даже в гимне Украины. Пытаясь разобраться в этом, они по привычке пробовали откупиться от гиганта, присвоившего их историю, культуру, язык и даже название. Стали пацифистами и отказались от ядерного оружия и собственной армии. Им казалось, что это спасет их от агрессии и покажет их мирный нрав.

А может быть, они интуитивно чувствовали, что свободу не нужно добывать, когда она тобой, внутри.

Но, оказалось, что всем окружающим тоже нужны доказательства наличия этой внутренней свободы, присущей украинцам генетически. Доказывать свою самостоятельность и право на свободу пришлось с оружием в руках. И вот тогда осознание себя проснулось даже в самых глубоко спящих украинцах. Мучительно, с кровью и потом. Так, как рождается все на этой земле.

Национальное сердце украинца расправило крылья, как бабочка, созревшая к полету. Как ангелы небеснй сотни, парящей над Киевом.

Самый главный урок событий, которые происходят сегодня у нас на глазах, заключается в том, что мы, наконец, начинаем понимать, кто мы такие – украинцы. И чего мы теперь хотим. И это невозможно замолчать, оболгать, интерпретировать. Этот процесс сродни революции, которая всегда является стихией, которую невозможно смоделировать, проплатить и спровоцировать. Сердце невозможно купить. И если оно вступает в дело, стихию остановить невозможно.

«Я українець! Оце і вся моя біографія» — сказав колись Василь Симоненко. Теперь каждый из нас понимает, что за этим стоит. Тысячелетняя история поиска себя и возвращения в родные пенаты.

Но вот что интересно. Возвращение украинцев к самим себе, взорвавшееся евромайданом и последующей борьбой за независимость от России, поможет и россиянам понять самих себя. А, может, и европейцев заставит посмотреть по-новому на те ценности, ради которых умирали на майдане в Киеве безоружные герои небесной сотни.

Каждому из нас при рождении совершенно бесплатно подарены возможность видеть, слышать, дышать, чувствовать, жить, любить, говорить, думать. Но мы начинаем ценить эти изначально данные возможности только тогда, когда теряем какую-то из них. Мы понимаем ценность жизни, когда ее теряем. Мы захотели в Европу именно из-за человеческих ценностей, которые присутствуют в ЕС и которые перестали быть ценностями, потому что к ним привыкли, как привыкают к должному. Только тот может по-настоящему оценить достижения европейской демократии в виде прав человека, защиты, достойной человеческой жизни, кто сам пока имеет их лишь в мечтах и словах. Наши политики активно декларируют человеческие ценности, но озабочены приобретением их исключительно для себя.

Удивительный парадокс украинской ситуации заключается в том, что не имея этих демократических приобретений цивилизации, мы напоминаем своим европейским друзьям, что они у них есть и их нужно защищать. Всем миром. Потому что может прийти какой-нибудь кремлевский безумец, который имел все эти приобретения в виду, и разрушит общий прекрасный домик. А для устрашения устроит теракт в самом красивом городе земли – Париже. Будет прикрываться словами о борьбе с террористами и бомбить мирных жителей, разрушать, воровать, насиловать, сжигать. Потому что он дикарь и это смысл его мерзкого существования. Его ценность – власть силы и обладание территориями, которые ему ментально и духовно не принадлежат.

Современный французский философ Бернар-Анри Леви, совсем недавно обсуждая проблемы Европы, сказал: «В этой замерзшей Европе, которая уже не верит в себя, которая имеет низкий уровень доверия к собственным ценностям, есть шанс принять в свои ряды Украину, которая в нее верит. Украина внесет новую, свежую духовную кровь в европейский проект».

Кстати, если кто-то забыл, в Украине находится географический центр Европы и это одна из самых крупных стран Европы. Многие европейцы не верят в будущее Европейского Союза, сердце его практически остановилось. Культурное, интеллектуальное, духовное сердце Европы едва бьется. Как это странно ни звучит, именно Украина может помочь вернуть Европе свою идентичность и силу. Потому что Украина осознала свою идентичность и, наконец, нашла себя через тысячу лет поиска.